Льдинка

Уже полгода Москвой владела осень. Начавшись где-то в апреле, она плавно перекатилась в ноябрь и теперь никак не хотела уступать зиме. На дворе было сыро, серо, промозгло. Один серый цвет: серое небо, серые улицы, серые окна, серые лица встречных... Может виновата затянувшаяся осень, может усталость, но на душе у нее тоже было серо. Oна много работала в последнее время. Hеобходимо было оправдать повышение по службе, чтобы "любезные" сослуживцы, не перемывали ей косточки. Мол, они-то знают как она добилась теплого места. Ну и пусть! Это было её место, именно этим ей хотелось заниматься, когда она ночами сидела над своим дипломным проектом. Именно такой, представлялась ей её будущая работа. Она может гордиться собой. А что ей ещё оставалось, когда в один из серых дней (опять этот серый цвет, он преследует её по жизни) её благоверный, вернувшись из очередной командировки, заявил, что уходит от нее. Он оставляет не только её, но и сына, которым так любил прихвастнуть перед приятелями. Она ничего не отвечала, не плакала, не могла. Какой-то ледяной ком сковал горло, мешая говорить. Она так и просидела, молча, держа годовалого Антошку на коленях, пока муж собирал вещи. Повернувшись, уже уходя, от двери он бросил….ты, бесчувственное бревно, хоть бы сказала что? Она бы сказала, закричала, но противный ком сковал горло, и звуки просто не прорывались наружу. В полной тишине он ушел, хлопнув, как полагается, дверью. А она все сидела и молчала, лишь крепче прижимая к себе сына. Из оцепенения вывела электронная трель мобильника. Звонила мама, но и ей она не смогла произнести ни слова, молча, прижимая трубку к уху. Когда обеспокоенные родители ворвались в квартиру, она все так же молча сидела с сыном на руках.

С того серого дня, прошло уже10 лет, а ком так и остался где-то там, внутри, у сердца, иногда напоминая о себе холодным покалыванием. Это, чтобы она не расслаблялась. Она и не расслаблялась, погружаясь в работу с головой. Благо, родители помогали с сыном. Он рос не капризным, все свои детские болячки переносил молча, как будто ледяной ком, поселился и в нем. Говорить начал рано и правильно, без всякого сюсюканья. В детском саду, а теперь и в школе его только хвалили. Пусть не повезло с мужем, зато повезло с сыном. Все свои короткие отпуска они проводили вместе. Им было весело и уютно вдвоем. А сейчас она летит одна…странно. Но в последнее время было так много работы, что однажды она поймала себя на мысли, что стоит ей прислониться к стене, она засыпает. Дожила….спим с открытыми глазами. Нет, пока она не заснула на улице и не попала под машину, необходим отдых. Она решительно пошла к шефу, надеясь на длительную осаду, но тот после первых же слов согласился отпустить её на неделю. Раздумывать было некогда, накинув дубленку, она шагнула в это серое месиво. Хорошо, хоть турагентство, находилось рядом.

Выбор был невелик – Мальта, Эмираты, Египет. До Мальты 14 часов лету, далековато будет, Эмираты могли сыграть злую шутку. Она же была разведенной (какое мерзкое слово), а по местным законам свободную женщину в страну могли не пустить. Из Москвы выпустят, а в Дубае не пустят, и сиди себе все семь дней в аэропорту. Нет, это похлеще, серой Москвы будет. Оставался один Египет. Уже в самолетё, выглянув в иллюминатор, она опять окунулась в целое море мерзкого серого цвета. Неужели природа растеряла все свои краски, и мы до конца жизни будем жить в этом сером безликом цвете? Лайнер плавно приземлился и через час с небольшим она прибыла в отель или "оазис", как назвала его московский туроператор Маша.
Сейчас она поняла, что это действительно оазис!!!

После серых пейзажей Москвы, буйство красок просто резало глаз. Зеленый, оранжевый, лиловый, золотой… вот, оказывается, куда природа припрятала свои краски...
Номер, с видом на море, казался просто огромным и скорее напоминал шатер, заполненный солнечным светом и ароматом каких-то экзотических цветов. Все напоминало сказку, у нее даже слегка закружилась голова. Из сказки вернул звонок телефона, приглашали познакомиться с программой экскурсий.Она быстро определилась с поездками по историческим местам и осмотром пирамид, задумалась лишь над визитом в деревню бедуинов. Скорей всего, бедуины будут ненастоящие - «потемкинская» деревня. Сразу после бедуинов, предлагалось сафари на джипах.На все эти увеселения надо было потратить целый день, которых итак было мало, но немного поломавшись, она все же позволила себя уговорить и на это путешествие.

Вставать пришлось рано. Еле-еле проснувшись и кое-как проглотив кофе, с унылой физиономией она поплелась к автобусу, проклиная себя за вчерашнее решение.Сейчас как никогда хотелось поплотнее укутаться в теплое одеяло и поспать часа три. "Вы из 113-го?"- обратился к ней гид.

Она нехотя повернулась на голос и молчала , пораженная увиденным. До чего же красив был этот молодой араб!!! Высокий, широкоплечий, с бледной, слегка тронутой загаром кожей, прямой с небольшой горбинкой нос, четко очерченный рот, с чувственными губами, высокий лоб, миндалевидный разрез глаз. Глаза, были похожи на большие спелые оливки, пушистые ресницы, лишь подчеркивали их глубину. Он смотрел на неё сверху вниз и улыбался. Смешавшись, она быстро прошмыгнула в автобус. Сна как не бывало. Усевшись за спиной водителя, она наблюдала за входящими женщинами. Реакция у всех была одинаковой, что несколько успокоило ее. Не одна я такая дура. Но, это почему то, радовало мало, в каждой, вновь подошедшей женщине она видела соперницу. Подошли две молодые белокурые (явно крашенные, мстительно подумала она) девчушки и начали о чем-то весело болтать с гидом. А ты даже в зеркало толком не глядела, с грустью подумала она.

Отвернувшись к окну, она успокаивала себя мыслями, о вредности и никчемности курортных романов. Что ничего полезного они в себе не несут, и другие мысли в том же духе. Но "психотерапия" почему-то не помогала, араб не выходил из головы. Выйдет тут,…когда он стоит рядом, только протяни руку и дотронешься. Экскурсия давно началась, а она даже не заметила, увлеченная своими мыслями. Махамед, так звали гида, что-то рассказывал в микрофон, но она слушала, и не понимала слов. Стоило поднять глаза, как она натыкалась на его взгляд, который прожигал, будоража кровь, вызывая непонятные чувства. "Что же тут непонятного? Ты просто его хочешь..."- возник откуда-то из глубины противный голосок. Хочу? Да, хочу! Хочу! Хочу! Она испугалась тишины, наступившей в автобусе. Неужели она кричала это вслух? Взглянув на соседей, успокоилась. Оказалось, что просто добрались до деревни бедуинов и пора выходить.

Деревня и бедуины были ненастоящими, как она и предполагала. Её внимание привлекла лишь маленькая девочка с белой овечкой на руках. На фоне грязных детских рук, овечка казалась просто эфемерным созданием. Она чуть не купила её, польстившись на печальные глаза животного. Совсем ты мать перегрелась, выругалась она на себя и пошла в автобус. Весь переезд, до следующего этапа экскурсии, она смотрела в окно, ни разу не подняв глаза на гида. Она лукавила сама с собой, силуэт красавца-араба четко вырисовывался на затемненном стекле.

Вот и остановка! Выйдя из автобуса, она поразилась великолепию, открывшемуся перед ней. Пустыня поразила! Если бы в Москве ей сказали, что можно восторгаться пустыней, она бы не поверила. Что может быть красивого в горах песка? Нет, это не просто песок. Это огромное животное, которое дышит, разговаривает, милостиво разрешая людям походить по своему телу, пока оно отдыхает. Отказавшись от инструктора, она забралась в пятнистый джип и нажала на газ. Услужливый «противный голосок» подсказал, что Махамед сел в джип с утренними белокурыми девчушками. Ну и пусть, подумала она, сильнее надавив на газ. Это было восхитительно! Джип стрелой летел по пустыне, унося в бесконечность. Такого чувства свободы она ещё никогда не ощущала. Даже песок, попадая на лицо, не колол, а ласкал кожу, отдавая ей, накопленное веками тепло. Она улыбалась пустыне, и пустыня улыбалась ей в ответ. Сожгя адреналин, накопившийся в крови, а заодно и бензин джипа, в автобус она проскользнула почти без сил. Резко потемнело, как будто в комнате выключили свет, и сразу стало холодно. Она свернулась клубочком, и обратную дорогу проспала, ее больше не волновали оливковые глаза гида. Каково же было ее удивление, когда, выходя из автобуса, она совершенно четко услышала: "я прейду сегодня, в 11". Это был не вопрос, это было утверждение, ответа не требовалось… Она взглянула на него, но он лишь молча улыбался. Идя в номер, она подумала, уж не послышалось ли ей ?

Но ровно в 11 вечера, раздался стук в дверь, на пороге стоял он с каким-то экзотическим цветком в руках. Она что-то хотела сказать, но он закрыл ей рот поцелуем. Дальше слова были просто не нужны. Она ещё только думала, что бы хотела, а он уже делал это, как будто читал её мысли. Такого нежного любовника у нее никогда ещё не было. И она растворилась в его ласках, позволив ему думать за двоих... Она проснулась от его пристального взгляда, на часах было 5 утра. Он попросил номер мобильного, поцеловал ее, сказав, что будет ровно в одиннадцать, тихо закрыл за собой дверь. Она с глупой улыбкой вновь погрузилась в сон. Днем она пошла на море.Впервые за последнее время ей было по настоящему хорошо и спокойно. Может все это снится? Сейчас она откроет глаза и все исчезнет. Она с силой зажмурила глаза, затем осторожно открыла. Все оставалось на своих местах: парочка французов целовалась, немцы играли в свою бесконечную игру, названия которой она не знала, чуть дальше поляки, а может югославы (она не разобрала язык) хвалились выловленными кораллами, маленькая девочка строила песочный замок.

Жизнь была так чудесна, что не хотелось думать, что будет потом. И кому нужно это "потом"? Есть два человека, которых жизнь соединила на короткий миг, по законам, которые знала лишь она сама. Есть он, и есть только «сейчас», так зачем же думать о каких-то там «потом». Ровно в 11, он вновь был у ее дверей. И так было каждый вечер. Иногда, днем они пересекались на экскурсиях, но лишь издали кивали друг другу. И тут же раздавался звук пришедшей смски со словами любви. Время летело быстро. В последний вечер, он как всегда пришел ровно в 11. В руках был цветок. Сохрани его, попросил он, пусть в холодной Москве, он согревает тебя своим теплом, напоминая тебе о нашей короткой любви.

Когда она проснулась, его уже не было. Лишь цветок лежал рядом с телефоном. Вот и все, подумала она. Но отчаяния, слез, обиды не было, было лишь чувство покоя и какой-то защищенности. Странно! Быстро упаковав вещи, и заложив цветок между страниц книги (которую она так и не открыла за весь отпуск), она вышла в холл. Там уже толпились туристы, улетающие вместе с ней.

Эсэмэс-ка пришла перед полётом, в тот момент, когда она уже собиралась отключить телефон. "Может быть, вернешься?" спрашивал экран. "Может быть" - ответила она и выключила телефон. Она вздохнула, и, о чудо! И груди не было привычного ледяного покалывания… Она вздохнула глубже – опять никакой боли. Ещё раз - результат тот же. "Вам плохо?" -  участливо спросила сидевшая рядом женщина. Нет, мне хорошо! Очень хорошо! Вы даже представить себе не можете, как мне хорошо! В этой сказочной стране произошло чудо.

Ледяной ком, отравлявший ей жизнь столько лет, растаял, под теплым африканским солнышком.
Москва её встречала ярким солнцем и белым-белым снегом...

Лина Грёз